Том II

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ
ВИЗАНТИИ И АРАБОВ
ЗА ВРЕМЯ МАКЕДОНСКОЙ ДИНАСТИИ*


ПРЕДИСЛОВИЕ

      Настоящая книга является продолжением наших трудов в области изучения политических отношений Византии и арабов и охватывает время первых трех императоров знаменитой македонской династии. Основная точка зрения в этом труде остается та же самая, какая высказана была нами в предыдущем сочинении о времени аморийской династии: изучение политической, чисто внешней истории взаимных отношений Византии и арабов, сделанное на основании хорошаго знакомства со всеми важнейшими источниками, должно дать твердое начало, от котораго уже легче будет направляться к разработке более сложных и более интересных вопросов внутренней жизни обоих государств (Пред. с. V). Такая работа над внешней историей этих государств в высшей степени необходима и полезна, что и было признано критикою на наш первый труд. В настоящей книге мы привлекли рукописные apaбcкие материалы, добытые нами во время работ в библиотеках Берлина, Парижа, Лондона и Оксфорда.
      Как и прежде, мы посвятили довольно много места в Приложениях арабским писателям, оставив в стороне источники греческие; в последнем случае мы считали себя в праве уклониться от этой задачи, так как для последняго вопроса существует прекрасный труд Гирша (Hirsch) "Byzantinische Studien", охватывающий наше время.
      Рецензенты на первую книгу, отметив ея различные недостатки, указали также на некоторые допущенные нами пропуски в источниках и литературе предмета. Русский рецензент, Хр. М. Лопарев, дал в этом отношении очень ценные указания на агиографическую литературу, и мы, чем могли, воспользовались в настоящем случае. Но житие св. Варвара с его интересными указаниями на то, что арабы подходили к Амбракии и Драгоместу в Греции, оставлено все-таки нами в стороне, так как из-за неопределенности изложения жития и поздняго времени его составления (может быть, в XIV веке) мы решительно не могли приурочить его свидетельства к известным нам из других источников событиям1.
      Другой рецензент, ученый итальянец Aurelio Palmieri, сетует на то, что мы недостаточно воспользовались итальянской литературой и приводит список нескольких итальянских сочинений2.
      Почти все эти работы, заимствованные автором рецензии из Mira "Bibliografia Siciliana" (Vol. I., Palermo, 1875), теперь нами просмотрены; новаго оне ничего не дают, а представляют из себя или отрывки из источников, известных уже нам в новейших изданиях, или краткие, совершенно устаревшие исторические очерки. Что же касается до указаннаго у Palmieri многотомнаго сборника Аlf. Airoldi "Codice diplomatico di Sicilia sotto il governo degli Arabi" (Tomo primo, parte prima, Palermo, 1789 и т.д.), где издатель приводит в итальянском переводе арабскую рукопись одного итальянскаго монастыря, содержащую в себе целый ряд писем аглабитов, фатимидов, губернаторов и т.д. с подробным описанием различных интересующих нас фактов, то это есть не что иное, как фальсификация капеллана иерусалимскаго ордена, мальтийца Giuseppe Vella, который сам сочинил все эти письма, поставил на этом сборнике уважаемое имя Airoldi и по открытии обмана итальянскому королю был лишен всех наград и приговорен к тюремному заключению на 15 лет3.
      Сердечную, глубокую благодарность приносим мы профессору С.-Петербургскаго университета, академику барону Виктору Романовичу Розену, который с необыкновенной любезностью взял на себя труд просмотреть и исправить наши арабские переводы; ему мы и взяли на себя смелость посвятить свою работу. Искренно признательны мы Вице-Президенту Академии Наук Петру Васильевичу Никитину и профессору С.-Петербургскаго университета Николаю Александровичу Медникову за их полезные указания во время работы, а дорогому Сергею Александровичу Жебелеву за его любезную готовность просмотреть корректурные листы за нашим отъездом на Синай.



Глава I

ИМПЕРАТОР ВАСИЛИЙ I МАКЕДОНЯНИН

(867-886 г.)

      Василий I, вступивший на престол, предательски убив своего предшественника, оказался государем твердой воли и определенной политики. Борьба с мусульманским миром составляла главную задачу его правления.
      Нельзя не сознаться, что положение Византии относительно других государств как нельзя более способствовало возможности для Василия направить все свое внимание и все свои силы на борьбу с арабами. Бросим взгляд на общее состояние государств, особенно соседних с Византией, за время шестидесятых и семидесятых годов IX столетия и начнем обзор с востока, а именно с Армении; подобный обзор даст нам возможность яснее представить себе, те благоприятные условия, в которых находилась византийская империя при Василии I для борьбы с мусульманами.
      Во время правления перваго представителя македонской династии Армения переживала важную эпоху своей истории. Ашот Багратид, один из лучших правителей Армении, прекрасно понимавший как внешния, так и внутренния отношения и потребности своей истощенной страны4, особенно в ея тяжелой зависимости от халифата и в постоянных внутренних междоусобиях, успешно добивался самостоятельности и в восьмидесятых годах IX столетия, о чем мы скажем ниже, получил царский венец как от арабскаго халифа, так и от византийскаго императора. В виду того, что с одной стороны Армения была очень занята устройством своей собственной судьбы, а с другой стороны Византия при Василии должна была обращать свое главное внимание на восточных и западных арабов, отношения между двумя государствами не завязывались до самых последних годов царствования Василия. Правда, некоторые армянские историки разсказывают, что Василий, достигнув императорскаго престола, отправил одного из своих приближенных Никиту или Никодима к Ашоту с приглашением последнему явиться в Константинополь, чтобы, следуя древнему армянскому обычаю, возложить на Василия корону. Не будучи в состоянии лично прибыть в столицу византийской империи, Ашот, будто бы, отправил Василию великолепный венец5. Но этот разсказ безусловно весьма сомнителен и должен быть поставлен в связь с армянским происхождением Василия и его вымышленной генеалогией от арзакидов.
      Ашоту удалось под своим скипетром соединить не только Армению, но и Грузию, Албанию и еще некоторые другия христианския страны Кавказа6. Последнее обстоятельство имело очень важное значение в истории передней Азии: в то время, как греки и арабы в Малой Азии истребляли друг друга в почти непрерывных войнах, их торговые люди через посредство Армении и благодаря торговым договорам, заключенным у армян с греками, могли безпрепятственно продолжать свои торговые сношения7. Случалось, что люди, вынужденные по чему-либо покинуть свою кавказскую родину, искали убежища в Византии. Так, во время Василия Наср, убивший Давида Куропалата, близкаго своего родственника, и разбитый выступившими против него армянами, грузинами и Ашотом, братом убитаго Давида, бежал в Константинополь, где оставался долгое время8. Но подобные отдельные эпизоды нисколько не нарушали общаго хода мирных отношений.
      Вместе с тем Василий не терял из виду деятельности арабских правителей в Армении и не давал халифату возможности распространять там и удерживать своего преобладающаго влияния. Особенно характерен в этом отношении факт поднесения царскаго венца Ашоту в последние годы правления Василия, о чем речь будет ниже.
      Отношения к отдаленной, к только что начинающей политическую жизнь Руси во время Василия отличались мирным характером. Впечатление от перваго русскаго нашествия на Константинополь в 860 году уже сгладилось; эта "северная и страшная гроза" пронеслась; это "варварское упорное и грозное море" отхлынуло9; "мрачная и страшная ночь, когда жизнь всех греков готова была закатиться вместе с закатом солнца", прошла10; но этого мало: "скифский грубый и варварский народ"11 отправил вскоре после своего неудачнаго нападения на Константинополь в столицу византийской империи посольство, просившее "соделать его участником божественнаго крещения"12. Итак, еще при императоре Михаиле III среди народа русов появились первые начатки христианства13. Император Василий и в этом отношении показал себя мудрым правителем. Он, во избежание дальнейших русских нашествий, с помощью щедрых подарков золота, серебра и шелковых одежд привлек русов к переговорам и, заключив с ними мир, "убедил их сделаться участниками спасительнаго крещения", и принять рукоположеннаго патриархом Игнатием архиепископа14. Мы не видим достаточных оснований к тому, чтобы признавать в этом известии лишь умышленную или неумышленную путаницу Константина Багрянороднаго, который смешал императора Михаила с императором Василием и патриарха Фотия с патриархом Игнатием15. Подобная попытка обращения русов в христианство как нельзя лучше вытекает из общей в этом отношении деятельности Василия и отнюдь не является эпизодом, стоявшим совершенно отдельно. Известны старания Василия об утверждении православия в Болгарии. Несколько ниже мы увидим, что при Василии приняли христианство пелопоннесские славяне. При нем же настойчиво проводилось насильственное обращение евреев в христианство16. Вероятнее всего нам представляется следующее разрешение вопроса: отправление к русам епископа могло быть и при Фотии, и при Игнатии; но ни та, ни другая миссия не имели серьезнаго значения для обращения в христианство всего русского народа; это были лишь первые попытки насадить христианство среди небольшого числа русов17.
      Все приведенные примеры из времени Василия как нельзя более объясняют нам и его отношение к русам; ему удалось прожить с ними в мире и согласии, что имело громадную важность для проведения его замыслов против мусульман. С севера опасность ему не грозила.
      Отношения Византии к Болгарии за время Василия также отличались весьма мирным характером. Как известно, тотчас после смерти императора Михаила III начались переговоры о возсоединении болгарской церкви с греческою, что и произошло 3 марта 870 года. Сын болгарскаго царя Бориса Симеон был отправлен для получения образования в Константинополь. Непрестанные протесты пап, Адриана II и Иоанна VIII, угрозы греческому духовенству в Болгарии и отлучение от церкви не оказывали никакого действия18. Подобные дружественные отношения были очень выгодны для обоих государств. Василий мог, не задумываясь о севере, направлять свои силы на отдаленные восточные окраины своей империи, на борьбу с сарацинами, павликианами, а также и на запад в Италию, которая переживала смутное и тяжелое время. В течение своего двадцатилетняго правления Василий не дал никакого повода к неудовольствию со стороны болгарскаго государя, в свою очередь свято хранившаго этот мир, столь нужный ему для внутренняго упрочения своей юной, незадолго перед тем принявшей христианство страны19.
      Славяне, поселившиеся в Греции и поднявшие возстание в последние годы императора Феофила (829-842), были усмирены при его преемнике Михаиле III протоспафарием Феоктистом, который подчинил все славянския племена, кроме двух - езеритов и милингов, живших в неприступной местности по склонам Тайгета и отстоявших свою самостоятельность, хотя и обязавшихся платить византийскому правительству довольно незначительную дань. Время правления Василия пелопоннесские славяне прожили в мире, и на императора выпала высокая культурная задача насадить среди них христианство; милинги и езериты, по всей вероятности, были крещены при Василии; в его правление славяне-язычники, дольше других племен хранившие заветы своей прежней религии благодаря недоступной местности, где они жили, просили императора окрестить их20.
      Улучшилось положение Византии относительно адриатических славян. Опасность со стороны арабов заставила обратиться за помощью к Византии в шестидесятых годах IX столетия иллирийских славян, на Адриатическом море, где в течение VIII и первой половины IX века греческое влияние почти совершенно исчезло; не только сербы и хорваты стали считать себя независимыми от восточной империи, но и римские города Далмации также, повидимому, забыли о правах и власти византийскаго императора. Конечно, подчинение далматинских городов власти византийской империи и кратковременное сближение сербов, хорватов и далматинцев с православною греческою церковью было построено на очень шатких основаниях. На самом деле западные славяне оставались вполне самостоятельными, так что Византия пользовалась только как бы почетным господством. Но во всяком случае подобное покровительственное отношение Византии к юго-западным славянам сильно подняло, хотя и на короткое время, значение империи21.
      Отношения мирные у Василия были и с Венецией, которая в половине IX века, благодаря деятельности своих дожей Петра Традонико и Урса Партициака (Particiacus), совершенно освободилась от византийской зависимости и стала самостоятельной. Конечно, подобное явление противоречило взглядам Василия; но он в виду своих планов относительно мусульман не решался ничего предпринять против усилившейся и разбогатевшей республики св. Марка, предпочитая с ней поддерживать мир и согласие, так что, когда в конце семидесятых годов вновь завязались сношения между Византией и Венецией, то это были уже сношения двух самостоятельных государств, интересы которых очень близко сходились в вопросе о западных арабах и адриатических славянах22.
      Интересы императора-каролинга и Василия сталкивались наитеснейшим образом в Италии; но и здесь эти отношения, как мы увидим ниже, никогда не приводили к разрыву или крупным раздорам. Германия, лежавшая в стороне, раздираемая внутренними смутами, которые так сильно процветали там во время каролингов, устрашаемая начавшимся усилением велико-моравской державы и нашествиями венгров, жила отдельною от Византии жизнью и поэтому нисколько не должна была смущать Василия. То же самое можно сказать о далекой Франции, которая в это время, помимо внутренних смут соперничества двух фамилий, робертинцев и каролингов, непомерно страдала от губительных набегов норманнов, осаждавших в 885-886 году даже самый Париж.
      Из этого краткаго, общаго обзора видно, в каких благоприятных обстоятельствах находилась Византия во время Василия I для борьбы с арабами.
      Между тем мусульманския дела, оставленные в наследство Михаилом III Василию, не находились в особенно блестящем состоянии, особенно на западе. Если на востоке в Малой Азии аморийская династия ничего существеннаго не потеряла, и пограничный ряд восточных крепостей остался почти таким же, каким он был при императоре Феофиле (829-842), то на западе византийская империя должна была признать многое утерянным. К концу аморийской династии из больших сицилийских городов в руках христиан оставались только одне Сиракузы; большая же часть Сицилии была завоевана мусульманами. Не многим лучше было положение Византии в Южной Италии. Там, хотя в половине IX века арабския завоевания и не занимали больших, сплошных территорий, тем не менее византийское влияние уже почти исчезло; население Южной Италии изверилось в силе восточной империи, и на помощь южно-итальянским городам против сарацин два раза являлся западный император23. В шестидесятых годах IX столетия восточный халифат слабел все более и более; целый ряд халифов, ал-Мунтасир, ал-Мустаин, ал-Мутазз, ал-Мухтади, были возводимы на престол и свергаемы всесильными при арабском дворе турками. Стремления областных правителей к самостоятельности продолжались, и именно в это время посланный управлять Египтом Ахмед-ибн-Тулун настолько там усилился, что сбросил иго ослабевшаго халифата и основал самостоятельную династию тулунидов, во время которой Египет достиг небывалаго расцвета своей внутренней жизни. Тулун самостоятельно предпринимал успешные военные действия против северо-африканских аглабитов и по предложению халифа выступил через Сирию на Север против греков, что позволило ему удержать за собою эту богатую страну по окончании войны.
      Северо-африканские арабы истребляли свои силы в междоусобной борьбе, в столкновениях с берберами и в частых ссорах с арабами Сицилии. Испанские оммайяды были слишком заняты своими внутренними отношениями, особенно к христианскому населению полуострова, что не принимали участия в делах востока и Сицилии.
      Таким образом положение арабов на востоке, юге и западе было таково, что не могло внушать Василию серьезных опасений; казалось, что все как нельзя лучше должно было способствовать успешному выполнению его намеченных планов и упорных желаний.
      Император в своих действиях против арабов сразу выказал разумную осторожность: стараясь поддерживать мирные отношения с восточными арабами и не будучи тревожим последними с этой стороны, он направил свои силы на запад, где круг его действий охватил далматинское побережье, Южную Италию и Сицилию.


§ 1. ОТНОШЕНИЯ ВАСИЛИЯ
К ДАЛМАЦИИ И ИТАЛИИ
ЗА 867-871 ГОДЫ

      Еще в царствование Феофила мусульмане, желая отомстить Венеции за ея морское нападение в защиту византийскаго императора, которое, впрочем, кончилось полным поражением флота республики св. Марка, двинулись на север по Адриатическому морю, к берегам Далмации, и в течение 839 и 841 года опустошали острова залива Кварнеро и далматинское побережье24. В царствование Михаила III мусульманский флот в 36 кораблей под начальством Муфариг-ибн-Салима, Кальфуна и Сабы, занял целый ряд далматинских городов, Вутову (Boutoba), Росу ('Rosan) и Каттаро (ta kato Dekatera, Catari)25, и в 866 году приступил к осаде Рагузы26.
      Рагуза (Дубровник) была самым укрепленным пунктом на побережье, так что мусульмане надеялись, в случае, если они овладеют ею, господствовать во всей Далмации27. Уже в те времена Рагуза начала проявлять те особенности, которые отличают собою всю ея последующую историю. Владея чрезвычайно малою территорией, которая не могла удовлетворять первым потребностям ея жителей, Рагуза заставляла последних искать средств к существованию на чужбине. "Родственная им Италия, от которой они были отделены морем, манила их к себе своими богатствами, а плодородные соседния области, занятые славянами, предоставляли им в изобилии все необходимое для жизни: под таким влиянием развилась торговля и мореплавание дубровничан, расширение и усовершенствование которых составляли главную их заботу впродолжении многовекового политическаго существования Рагузы. Не подлежит сомнению, хотя и умалчивает об этом история, что торговые сношения Дубровника с Италией и соседними славянскими краями начались вскоре по его основании; заключение перваго торговаго договора с Боснией летописи относят к 831 году"28. В IX веке Рагуза имела уже значительный флот, что мы увидим нисколько ниже. Для средневекового военнаго искусства, до изобретения огнестрельнаго оружия, положение города было превосходно; жители Рагузы хвалились тем, что у их города нет ни одного подходящаго места для лагерной стоянки врага, который пожелал бы осаждать Рагузу29.
      Действительно, город оказал арабам в 866 году сильное сопротивление, и осада затянулась на пятнадцать месяцев30. Однако, жители города не могли одними собственными силами справиться с мусульманами и в 867 году обратились за помощью к византийскому императору. Рагузинские по�