OCR Nina & Leon Dotan ldnleon@yandex.ru (09.2002) ldn-knigi.narod.ru ldn-knigi.russiantext.com {00} - № страниц, наши примечания - текстом меньше, курсивом. Содержание в конце Генерал А. И. СПИРИДОВИЧ Великая Война и Февральская Революция 1914 -1917 г. г. КНИГА II Всеславянское Издательство Нью-Йорк 1960 {11} КНИГА II ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ 1916 год. — Первый день Нового Года. — Поднесение мною книги Его Величеству. — Мнение Зубатова и Бурцева о моей книге. — 6 января. Крещенский парад в Могилеве. — На фронте. — Приезд митрополита Питирима. — Владыка и его политика. — Прием Государем Московского Головы Челнокова. — Отъезд Государя для осмотра войск. — Смотры в Бобруйске и Орше. — Возвращение в Царское Село. — Болезнь Царицы. — Распутин и его именины — Распутин и Манасевич-Мануйлов. — Назначение Штюрмера, вместо Горемыкина. — Отъезд Государя на фронт 28 января. — Смотр армии генерала Плеве около ст. Вышки. — Генералы Миллер, Павлов и Гурко. — Посещение Государя воодушевляет войска. — Смотры войскам около Дриссы. — Блестящее состояние конницы. — Возвращение Государя в Ставку. — Приезд принца Ольденбургского. — Весть о взятии Эрзерума. — Высокое назначение Куропаткина. — Отъезд Государя для осмотра войск. — Смотр 1-му Сибирскому корпусу около ст. Сеславино. — Возвращение 8 февраля в Царское Село. — Намерение Государя посетить Государственную Думу. — Новый скандал: Хвостов-Белецкий-Распутин-Ржевский. — Доклад Воейкова Государю о Распутине. — Воейков и Вырубова. — Государь в Государственной Думе и в Государственном Совете. — Отъезд 10 февраля в Ставку. — Вел. Князья Сергей Михайлович, Александр Михайлович и Борис Владимирович. — Приезд других Великих Князей. — Поднесение Государю жезла Фельдмаршала Английской армии. — Отъезд в Царское Село. 1 января 1916 г. У нас в Могилеве нечто вроде снежной бури. Намело много снегу. С вокзала телефонировали, что поезда запаздывают из-за снежных заносов. Государь утром принимал поздравления, в 10 был в церкви и затем, как всегда, занимался с Алексеевым. В этот Новый Год, очевидно, ввиду нового положения Государя, шефские части не прислали поздравления Государю телеграммами и поздравил по прежнему лишь Эриванский полк. Иностранные военные представители, полюбившие Наследника, послали ему поздравительную телеграмму и получили милый ответ. Распутин прислал Государю цветок. Из многих Английских полков были присланы поздравительные открытки, которые вручил Государю английский военный представитель. 4-го января я имел счастье поднести Его Величеству мою книгу: „Партия социалистов-революционеров и ее предшественники". Книга была издана на мои средства, печаталась в типографии Штаба Корпуса Жандармов и, как содержавшая в себе многое, что не разрешалось цензурой, к продаже широкой публике не предназначалась. Вот какую запись сделал я в тот день про то памятное для меня событие. (см. нашу страницу – ldn-knigi) „Сегодня один из счастливых дней моих. Накануне вечером я был приглашен в ложу к инспектору Императорских поездов Ежову. Во время антракта меня вызвали к инспектору и передали приказание Дворцового Коменданта, чтобы 4-го я явился во дворец с книгой к 10 ч. утра и даже немного раньше. Я взволновался, и все время затем был сам не свой. После театра у меня пили чай. Было не по себе. Когда гости ушли, я стал было просматривать книгу, но скоро лег спать. Велел разбудить себя рано. Автомобиль заказал на 9 часов. Спал неспокойно. Проснулся рано, в 8 часов был уже на ногах. Одевшись и захватив на всякий случай в картонке папаху и ордена, я поехал, и в 9 ч. 30 мин. {12} был у Дворцового Коменданта. Он осмотрел, как я одет, дал мне книгу, которая была мною ему вручена раньше и, сказав, чтобы я ждал в комнате С. П. Федорова, пошел одеваться и наверх к Его Величеству. Пошел я к С. П. Федорову, поздоровался и так как он тоже ушел наверх, то остался один. Стал дожидаться. Готовился, что и как скажу Государю. Примерял перед зеркалом как буду держать в левой руке и фуражку, и перчатку и книгу. Все сразу. Да и книгу боялся почиркать. Пока все это проделывал, пришла горничная убирать комнату. Я вышел в переднюю. Наверху пили чай. Часы показывали начало одиннадцатого. Около десяти с половиной задвигали наверху стульями, послышались шаги. Сходили Нилов, Граббе, Мордвинов, Силаев, Федоров. Здоровался. Сбежал скороход Климов: — „Вас просят". Схватив книгу в коробке, пошел наверх. Жутковато. Наверху в зале стояли Воейков и Нарышкин. Нарышкин поблагодарил меня за присылку ему книги. Воейков указал: — „Станьте вон там, у рояля, коробки не надо". Спрятал на стул. Одернулся. Жду. Через несколько секунд из противоположной двери в зал вошел Государь Император. Его Величество был в пальто и фуражке. Он шел на доклад в штаб. Кажется, я поклонился издали, а затем, когда увидел, что Государь направился ко мне, я сделал к Его Величеству несколько шагов и остановившись сказал: — „Вашему Императорскому Величеству имею счастье поднести мою книгу — „Партия социалистов-революционеров и ее предшественники". Государь стоял почти вплотную. Он смотрел ласково, добро, как может только он; смотрел и улыбался. Отрапортовав я подал книгу. Государь принял, поблагодарил, посмотрел снаружи, раскрыл и сказал: — Ведь это вторая часть книги. Правда. Ведь первую вы мне дали. — Так точно Ваше Императорское Величество, но это самостоятельная работа. — Дали года два тому назад. — Так точно В. И. В., в Крыму, передал через Дворцового Коменданта. {13} — Про эту книгу вы мне говорили. Помните в шхерах, на одном из островов. — Так точно, Ваше Императорское Величество. — Уже тогда вы начинали ее. — Так точно, Ваше Императорское Величество. — Сколько времени вы ее писали? — Полтора года, В. И. В., при условии, что материалы и документы были все собраны и подготовлены. Я пользовался и официальными и их партийными документами. — Ну да, конечно. И по личному опыту. При последних словах Его Величество особенно ласково улыбнулся и кивнул головою, как бы подтверждая свои слова. Затем Государь спросил: — А сколько вы отпечатали экземпляров? — 3.000 экземпляров, В. И. В., у меня их все приобрел товарищ министра Белецкий. — Ага, конечно, это им нужно. Государь стал перелистывать книгу, читал заглавия некоторых глав и, заметив даты годов, сказал: — Здесь по годам, удобно проследить, — и остановившись на одном из приложенных в конце книги документов, прибавил: — Тут документы. Я ответил, что приложены ценные документы, перепечатанные с подлинных экземпляров, и что там есть, например, „Проект основного закона о земле", внесенный в Государственную Думу. — Это в Первую Думу? — спросил Государь. Во вторую, — ответил, — внесли Трудовики, их поддержала оппозиция, а выработан был проект у Центрального Комитета Партии Социалистов-Революционеров. — Вот как, у них. Это интересно. Благодарю вас еще раз. Буду читать. Это будет моя настольная книга. Его Величество милостиво, хорошо смотрел, подал мне руку, попрощался и пошел обратно в свой кабинет, туда, откуда вышел, я же пошел вниз. Внизу был Воейков. Я поблагодарил его. В голове что-то смутно хорошее. Пошел {14} к барону Штакельбергу и поблагодарил его за напоминание Воейкову. Теперь я счастлив. Царь, безусловно, заинтересовался книгой. Он безусловно прочтет ее. Это ясно. И как хорошо, что он узнает из нее многое без обиняков, начистоту, узнает правду. Сегодня у меня на душе большой праздник. Сегодняшний день дает мне толчок к новой работе. Да, я забыл, Государь еще сказал, что у нас такой книги еще не появлялось. Я ответил, что нет, что только они, Эс-Эры, про себя писали. Такова запись моего дневника, сделанная под живым впечатлением происшедшего. Домой, в Царское Село, я послал, конечно, о том телеграмму. Тогда я разослал многим ту мою книгу. Послал некоторым Великим Князьям, чего не советовал мне делать мой начальник. Он их недолюбливал. Он считал, что почти все они часто подводят Государя и много вредят ему своими разговорами. Какое произвело на Государя впечатление чтение моей книги я не знаю. Но в Париже, в 1923 году Судебный следователь Соколов, производивший дознание об убийстве Царской семьи, говорил мне, что в числе книг, найденных в комнате Государя в Екатеринбурге, была и моя книга. О той книге, дающей картину деятельности наших террористов эс-эров, гордящихся тем, что они являются прямыми наследниками цареубийц-народовольцев, я получил в то время два отзыва от двух интересных людей. От моего учителя С. В. Зубатова, застрелившегося при вести об отречении Государя от престола и второе от революционера В. Л. Бурцева. Оба они играли большую роль в истории революционного движения Царской России и потому я считаю уместным привести извлечения из их писем. С. В. Зубатов писал: ...„Труд ваш — „Партия Социалистов и ее Предшественники", — вещь капитальная. Я прочитал ее с захватывающим интересом. Написан он прекрасным языком и местами полон драматизма. Душа этой доморощенной партии неисправимых утопистов, органических беспорядочников и сантиментального зверья — террор — схвачена, усвоена и прослежена вами превосходно, а вывод ваш: — „Террор и особенно центральный, вот главное {15} средство борьбы, к которому обратится Партия Социалистов-Революционеров, лишь только наступит время благоприятное для работы (стр. 496) — зловещ, но вполне верен и всякая политическая маниловщина в этом отношении преступна. Верность охранным принципам и твердость тона в их направлении проведена прелестно. По сим причинам очень и очень признателен за присылку вашего труда, крепко вообще меня взволновавшего". Так писал человек, создавший школу политического розыска в России непревзойденную никем и поставивший свою агентуру среди Партии Социалистов-Революционеров так, что знал каждый вздох ее руководителей. В. Л. Бурцев же писал мне: ... „С большим вниманием я прочел обе ваши книги, генерал, особенно вторую. Они требуют подробного публицистического разбора... Признаюсь, прежде всего, меня поразил тон ваших книг, способ изучать события — то и другое таковы, что между нами возможен СПОР. Это уже много. Очень жалею, что при издании „Будущего", когда я был заграницей, я не имел под рукою таких книг, как эти ваши два тома..." Бурцев полемизировал затем горячо со мной по поводу Азефа и заканчивал свое длинное (на восьми с половиной страницах) письмо такою фразою: — „Примите, генерал, искренне мое уверение в том, что я с огромным интересом прочитал оба тома вашего сочинения и впредь буду с таким же интересом следить за всем, что будет вами издано, тем более, что ваше отношение к вопросам освободительного движения таково, что спор возможен. А где возможен спор, там есть надежда на отыскание истины. Влад. Бурцев". Я дал прочесть письмо Бурцева моим спутникам по поезду и о нем было доложено Его Величеству. Другая книга, о которой упоминает Бурцев и о которой вспомнил при аудиенции Государь, была отпечатана мною в 1914 г. под заглавием: „Революционное движение в России. Выпуск 1-й. Российская Социал-Демократическая Рабочая Партия". СПБ. 1914. Восемь лет спустя, она была переработана {16} мною, много дополнена и отпечатана в Париже под заглавием: "История Большевизма в России. От возникновения до захвата власти 1883-1903-1917. С приложением документов и портретов" Париж 1922 год. Полный же титул книги, которую я поднес Государю и о которой пишут Зубатов и Бурцев таков: „Революционное Движение в России. Выпуск 2-й, Партия Социалистов-Революционеров и ее Предшественники". СПБ. Судьба этой книги интересна. После отречения Государя, деятелями Временного Правительства в б. Департаменте Полиции был обнаружен склад той книги. Эс-Эры были тогда в моде. По приказанию всемогущего Керенского, который сам состоял в Партии, книга была изучена несколькими знатоками и одобрена ими. Часть стока была передана в Комитет Красного Креста Веры Фигнер, часть же в Центральный Комитет Партии и поступила в общую продажу. Автор же сидел в крепости. Будучи освобожденным, уже при большевиках, я пересмотрел книгу, значительно ее дополнил, ввиду новых цензурных условий, нашел издателя мецената, и книга появилась вторым изданием, в количестве 15.000 экземпляров с 50 портретами. Автор в это время был уже за пределами России. То было в 1918 году. Большевики конфисковали все издание, но при Нэпе пустили его в продажу. В книге Литвин-Молотова: ,,История социализма", моя книга указана для большевиков как труд необходимый при изучении революционного движения в России. В 1937 году, в Париже, книга была издана под заглавием: " Histoire du terrorisme russe". 6-го января состоялся в Могилеве Крещенский парад с водосвятием. В 11 утра, после торжественной службы, из церкви пошел крестный ход на реку. На всем пути стояли шпалерами войска. Играла музыка: „Коль Славен". За Высокопреосвященным Константином, несшим крест на голове, следовал Государь, за ним свита, генералы, начальство, народ. Парод стоял массою по всему пути. Красиво и необычайно для Могилева было это шествие с Государем. Приятно было смотреть на радостные лица толпы. При погружении креста в Днепр загремел орудийный салют. Сто {17} один выстрел. Процессия двинулась назад. Те же мелодичные волны нашей военной молитвы „Коль Славен"... Я стоял около моста, запруженного народом. Проходя мимо меня Государь улыбнулся и, показывая на толпу, спросил, смеясь: — „Мост не провалится?" Я ответил, улыбаясь, что нет, так как было сделано испытание. Поднявшись, Государь отделился и прошел в Штаб. На фронте было спокойно. Только в Галиции наши начали наступление, чтобы, хоть издали, да помочь тем нажимом героям Сербам и союзникам на Балканском полуострове. Странные оттуда доходили слухи. Капитулировала Черногория. Говорили о колоссальном по цифре подкупе там. Говорили много. Уже с неделю Государь гулял только у себя в садике, расчищая лопатой снег. 8 и 11-го января в городском театре был устроен кинематограф для учащихся всех школ и Государь оба раза посетил его. Восторг учащихся не поддается описанию. 12-го в Ставку приехал и был принят Государем Митрополит Питирим. Зимой предыдущего года он был вызван с Кавказа для присутствования в Синоде и вскоре затем назначен Петроградским Митрополитом, вместо Владимира, назначенного в Киев. Владыка дружил с Распутиным. Поддержка последнего, как говорили, сыграла некоторую роль в его назначении. Это разнеслось по Петрограду в общественных кругах. Толковалось не в его пользу. Пошли слухи, что он хочет играть роль в политике и будто бы имеет влияние во дворце. Последнее было совершенно неверно. В эту аудиенцию владыка, поговорив о Синоде и духовенстве, высказал Государю свое мнение о необходимости созыва Государст. Думы. Такое вмешательство владыки в чуждую для него сферу очень удивило Государя. Сделал же то владыка под влиянием бесед с И. Ф. Манасевичем-Мануйловым. Последний сдружился с г. Осипенко, другом и приемным сыном владыки, бывшим у него и за секретаря. Он проник к владыке, сумел, заинтересовать его, стал информировать владыку по политике, скреплял его дружбу с Распутиным и вообще начал „варить кашу" около {18} владыки. Мануйлов сумел расположить к себе владыку, у которого было много провинциализма. Столицы с ее политической игрой, бывший долго на Кавказе, не знал и не мог знать. По совету Мануйлова он даже высказал Государю мнение о необходимости сменить слишком старого Горемыкина и упомянул как годного на пост Премьера Б. В, Штюрмера. Это был ловкий ход Мануйлова, который старался за Штюрмера. Он узнал, что в это время Царица Александра Федоровна настойчиво проводила на пост Премьера Штюрмера и потому совет Питирима оказывался как раз очень уместным. 13 января в Ставку съехалось много военных и гражданских чинов для совещания с Алексеевым по вопросам продовольствия. Приехал и Московский городской Голова Челноков, он же председатель Союза городов. В окружении Государя его считали одним из виднейших представителей оппозиционной общественности. Приехавшие были приглашены к высочайшему обеду, перед обедом же Государь принял у себя в кабинете Челнокова. Челноков поднес адрес от Москвы с благодарностью войскам за сердечный прием Московской делегации, ездившей на фронт для раздачи подарков. Челноков понравился Государю, но он настолько волновался при приеме, что Государь даже заинтересовался его здоровьем и спрашивал о нем. Аудиенция Челнокова, инициатива которой принадлежала Государю, вызвала в Ставке разговоры. 14-го вечером Государь переехал в свой поезд и ночью отбыл в Бобруйск, куда прибыли 15-го в 10 утра. Бобруйск крепость, лежащая при слиянии рек Бобруйки и Березины, недалеко от города того же имени. Она расположена перед Полесьем, в Минской губернии. На станции Государя встретил почетный караул и Главнокомандующий Западного фронта Эверт. Приняв караул и доклад Эверта, Государь произвел смотр полкам 1-ой Казачьей Забайкальской дивизии и Кубанской дивизии. День был ясный солнечный, но была гололедица. При прохождении падало много лошадей. Это всегда производит нехорошее впечатление. {19} Казаками Государь остался доволен. Вечером вернулись в Могилев. 15-го, в полдень, Государь выехал в Оршу. Прибыв туда в 2 часа, Государь произвел смотр двум Кубанским и одной Уральской дивизиям казаков. Все местное еврейское население Орши собралось около места смотра. Смотр продолжался около трех часов. Государь остался очень доволен. В 6 ч. Императорский поезд отбыл в Царское Село. В поезде узнали, что в ночь на 15-ое, в Алупке, скончался бывший Министр Двора, бывший Наместник Кавказа, Член Государственного Совета граф Воронцов-Дашков. Выше много говорилось о нем. Ушел из жизни настоящий вельможа, настоящий русский барин, просвещенный и мудрый государственный деятель, человек, нежно любивший Государя. 17-го января, в 12 дня, прибыли в Царское Село. Стояла крепкая, снежная, морозная зима. Побывав в Петрограде, я повидал нужных мне лиц. В общественно политических кругах, в редакциях газет много и весело говорили о том, как справил „Старец" свой день Ангела. Так как и в данном случае приплетали имена Их Величеств, пришлось собрать полную информацию. Вот что оказалось. В день своего Ангела, 10-го января, рано утром, Распутин в сопровождении двух охранявших его агентов, отправился в церковь. Долго и истово молился. По возвращении домой его встретил Комиссаров и от имени Хвостова и Белецкого вручил ему ценные подарки и для него и для семьи. Вручил и деньги. Распутин был очень доволен. Принесли поздравительную телеграмму из дворца. Обрадованный несказанно „Старец" сейчас же отправил в Царское Село телеграмму: „Невысказанно обрадован. Свет Божий светит над вами. Не убоимся ничтожества". Еще больная, А. А. Вырубова поздравила по телефону и, хотя Распутин требовал, чтобы приехала, она не приехала. Еще со вчерашнего вечера в квартиру то и дело приносили подарки от разных лиц: мебель, картины, серебро, посуду, цветы, ящики вина, пироги, кренделя, торты. Пачками поступали письма и телеграммы. Много лиц разного {20} положения явилось поздравить лично. Дарили деньги и ценные вещи. Более близких приглашали в столовую. Там с полудня за обильно уставленным всякими яствами и винами столом шло угощение. Пили много. К вечеру сам именинник свалился с ног. Его увели и уложили спать. В