ЛЕВ ДИАКОН



ИСТОРИЯ*

(в 10 книгах с комментариями)


От редактора

      Лев Диакон - один из крупнейших византийских авторов второй половины Х в. В десяти книгах своей "Истории" он описал современные ему события внутренней и в особенности внешнеполитической жизни империи. Его повествование охватывает преимущественно 959-976 гг., хотя в ряде экскурсов он сообщает факты, относящиеся к более позднему времени (вплоть до 992 г.).
      Труд Льва Диакона, близкого к придворным кругам и весьма осведомленного автора, - ценный и интересный источник не только по истории Византийской империи, но и Болгарии и Древней Руси: балканские войны киевского князя Святослава в 968-971 гг. составляют один из основных сюжетов его сочинения. Сообщаемые им при этом сведения нередко уникальны. Важно, что историк не просто излагает ход событий, а пытается их осмыслить, дать им оценку. В отличие от предшественников - хронистов-компиляторов IX-Х вв.. Лев Диакон создал свое сочинение в жанре исторического повествования. Между тем "История" Льва Диакона была переведена с греческого на русский язык только раз - в 1820 г., через год после первой полной публикации греческого оригинала. Исполненный ошибок и неточностей перевод Д. Попова не только безнадежно устарел - он давно стал поистине библиографической редкостью. Русский (советский) читатель, в том числе и историк, не владеющий языком оригинала, до сих пор вынужден знакомиться со Львом Диаконом лишь по хрестоматиям. На другие языки "История" переводилась преимущественно также выборочно. Полный латинский перевод был опубликован в 1828 г., немецкий - в 1961 г. Греческие ученые давно работают над новым изданием Льва Диакона, но оно еще не появилось.
      Необходимо дать краткие пояснения в связи с тем, что книга выходит в свет после смерти М. Я. Сюзюмова.
      Профессор Уральского университета, зав. кафедрой истории древнего мира и средних веков, Михаил Яковлевич Сюзюмов (1893-1982) был одним из крупнейших советских византинистов. "Историей" Льва Диакона он заинтересовался еще на заре своей научной карьеры, опубликовав в 1916 г. не утратившее до сих пор значения исследование об источниках, использованных византийским историком при написании своего сочинения.
      Замысел ученого - подготовить русское научное комментированное издание "Истории" Льва Диакона - приобрел конкретные формы за несколько лет до знаменательной даты - тысячелетия походов князя Святослава на Балканы. По просьбе М. Я. Сюзюмова перевод памятника был сделан профессором Алма-Атинского университета эллинистом М. М. Копыленко, а сам Михаил Яковлевич занялся вступительной статьей и комментарием. К 1972 г. работа в общих чертах была завершена, и рукопись представлена "на суд" коллег-византинистов.
      Однако выход книги в свет задержался на полтора десятилетия, так как статья и комментарий требовали дополнений, а сделать их Михаил Яковлевич не успел. Найдя силы для завершения ряда проблемных статей, имевших принципиальное значение для обоснования собственной концепции истории Византии, М. Я. Сюзюмов уже не возвращался к труду Льва Диакона.
      После смерти ученого некоторые его не публиковавшиеся работы были подготовлены к печати. Доработку рукописи "Истории" мы с С. А. Ивановым взяли на себя. Внимательное ознакомление с ней убедило нас в том, что статья и комментарий, несмотря на незавершенность, сохраняют научную значимость и носят яркий отпечаток исследовательской индивидуальности и таланта автора, принесших ему широкую известность в мировом византиноведении. Перевод "Истории" после внесения в него ряда уточнении был также признан вполне соответствующим греческому оригиналу. Редактируя и дополняя рукопись статьи и комментария (который обновился на треть), мы стремились максимально сохранить основные идеи М. Я. Сюзюмова, манеру его интерпретации источников и стиль изложения. В тех случаях, когда какая-либо мысль автора нуждалась в конкретизации, мы обращались к другим его трудам, в которых эта мысль звучала определеннее. За истекшие пятнадцать лет появились многочисленные исследования, критические издания ряда византийских источников, имеющие значение при анализе текста "Истории" Льва Диакона. Это ставило перед нами серьезные научные и этические проблемы. И все же мы старались сохранять оригинальный текст М. Я. Сюзюмова.
      Проявив инициативу в деле завершения подготовки к печати "Истории" Льва Диакона, мы нашли всемерную поддержку у сотрудников сектора византиноведения Института всеобщей истории АН СССР и кафедры истории древнего мира и средних веков Уральского университета. Мы благодарны сотрудникам сектора византиноведения, обсуждавшим рукопись перед сдачей ее в печать и сделавшим ряд полезных замечаний и рекомендаций. Хотим выразить особую признательность профессору П. О. Карышковскому за великодушную и бескорыстную помощь. Собственную же работу мы расцениваем как вклад в увековечение светлой памяти М. Я. Сюзюмова - ученого, оставившего яркий след в развитии марксистского византиноведения и современной византинистики в целом.

Г.Г. Литаврин


Книга первая

      1. Если и имеется какое-либо из благ, приносящих пользу в жизни, то во всяком случае не меньше, а больше всего оказывает нам услуги, является необходимой и полезной история1. Она вскрывает разнообразные и многоразличные деяния, которые возникают и естественным порядком, под влиянием времени и обстоятельств, и в особенности по произвольному решению лиц, занимающихся государственными делами2, и учит людей одно одобрять и ставить себе в качестве образца, другого же гнушаться и избегать, чтобы не осталось в неизвестности и проводилось в жизнь все полезное и ценное и чтобы никто не делал попыток ввергнуть себя в ужасные и вредные начинания.
      Таким образом, история словно воскрешает или вдыхает новую жизнь в умершее, не позволяя ему погрузиться и исчезнуть в пучине забвения, и признана важнейшей среди всех полезных людям вещей. В мое время произошло много необычайных и чудесных событий: на небе являлись устрашающие видения, случались ужасные землетрясения, разражались бури, проливались неистовые ливни, бушевали войны и по всей вселенной бродили вооруженные полчища, города и страны сходили со своих мест, так что многим казалось, будто наступает перемена жизни и к порогу приближается ожидаемое второе пришествие Бога-спасителя3. Я решился не умолчать о полных ужаса и достойных удивления событиях, но поведать о них в назидание потомкам, если провидению не будет угодно уже теперь привести паром жизни к пристани смерти и изменить образ мира сего4.
      Берясь за труд, превышающий мои силы, я хочу, чтобы меня не постигла в усердии моем неудача, хочу приблизиться к величию всего случившегося5 и подобающим образом о нем рассказать. Постараюсь изложить свою историю по возможности подробно. Я, составитель ее, Лев, сын Василия6, родина моя - Калоэ7, прекраснейшее селение Азии8, расположенное у холмов Тмола9 близ истоков реки Каистра10, которая, протекая мимо Кельвиана11, доставляет своим видом усладу зрению и, разлившись, впадает в залив знаменитого и славного Эфеса12. Но приступим к рассказу об общественных делах, стараясь как можно ближе держаться истины, ибо правдивость больше всего приличествует истории. Люди, сведущие в науке, говорят, что риторике присуща сила выражения, поэзии - мифотворчество, истории же - истина13.
      Я полагаю, что мне не следует касаться событий, происшедших в царствование василевса14 Константина15, прозванного Багрянородным, сына Льва, перед рождением и смертью которого была, говорят, видна на небе комета16, предвещавшая его появление на свет и кончину, - об этих событиях достаточно писали другие17. Я представлю в своем сочинении, что случилось после его царствования, и опишу то, чему я сам был свидетелем (ведь глазам, как утверждает Геродот, следует больше доверять, чем ушам18), и то, о чем я слышал от очевидцев.
      2. Когда в ноябре месяце 3 индикта 6467 г.19 упомянутый василевс Константин покинул жизнь и обрел покои в ином мире20, самодержавную власть принял его сын Роман, уже вышедший из юношеских лет21 и приближавшийся к зрелому возрасту. Это был муж прекрасный лицом, приятный в общении, приветливый, полный всяческих достоинств, добрый и благосклонный ко всем подданным и вообще доблестный во всех отношениях. Но он чрезмерно предавался юношеским страстям и забавам и всех, кто его побуждал к такому [времяпрепровождению], приглашал к царскому столу, чего делать не следовало22. Этому василевсу Роману пришло на ум ниспровергнуть с божьей помощью могущество критских арабов23, не в меру возгордившихся и замысливших погубить ромеев. Радуясь недавно случившемуся с ромейской державой несчастью24, они часто разоряли ее приморские области. Я расскажу кратко о бедствии, постигшем ромеев.
      Василевс Константин, будучи более не в силах сносить дерзость критян и их внезапные набеги, собрал боеспособное войско, снарядил большое число огненосных триер25 и отправил их к Криту, надеясь одним ударом овладеть островом. Но из-за трусости и неопытности полководца, жалкого бездельника родом из пафлагонцев26, бывшего евнухом при дворе, хотя и украшенного славным достоинством патрикия27 (имя его было Константин, а прозвище Гонгила28), все собранное войско было, за исключением нескольких человек, разбито и уничтожено варварами.
      3. Желая возместить ущерб, нанесенный этим поражением, василевс Роман29 назначил стратигом-автократором30 для ведения войны против Крита Никифора Фоку31, достойнейшего из магистров32, командовавшего тогда войсками Востока (ромеи эту должность называют доместиком схол33), как человека несокрушимой силы, предприимчивого, деятельного и опытного в военном деле. Этот Никифор, по приказу василевса собрав войска Азии, посадил их на корабли34, отправился в плавание и прибыл к Криту с большим числом быстроходных огненосных судов (ромеи именуют их дромонами). Когда наступило время высадки, он на деле показал свою опытность в ведении войны. Он привез с собою на судах сходни, по которым, спустив их на берег35, перевел с моря на сушу вооруженных всадников36. Пораженные новым для них и удивительным зрелищем, варвары стояли на месте по отрядам, соблюдая неразрывный строй, ожидая приближения ромеев. Расчленив фалангу на три части, стратиг ромеев Никифор велел воинам сомкнуть щиты и выставить копья, приказал вынести вперед знамя с изображением креста и, возгласив боевой клич37, двинулся прямо на варваров. Завязалась ужасная битва38, стрелы сыпались градом; варвары не смогли устоять против натиска ромейских копий, ряды их расстроились, и они, обратясь в бегство, изо всех сил устремились к своему укреплению. Ромеи, преследуя их, перебили несметное число. Так успешно окончилось для ромеев их первое нападение и сражение. Когда варвары заперлись, как было сказано, в своей крепости39, стратиг созвал войска и разбил перед городом критян лагерь40; триерам и прочим фортидам41 он приказал находиться всем вместе в безопасной гавани, охранять подступы с моря и преследовать, сжигая жидким огнем, всякий замеченный варварский корабль, который попытается отплыть42. Тщательно все предусмотрев и подготовив, он вверил отряд отборных воинов стратигу Никифору по прозванию Пастила, человеку мужественному, участвовавшему во многих войнах; много раз бывал он пленен агарянами43 и столько же раз убегал из плена; на лице и на груди его было множество рубцов от ран, полученных на поле брани. Ему-то, бывшему в то время стратигом [фемы Фракисиев]44, было поручено обойти во главе отряда остров и обследовать его. Никифор Фока наказал ему бодрствовать и трезвиться45, не предаваться бездействию и праздности46, чтобы не навлечь на себя беды со стороны неприятелей; обойдя страну и совершив какой-либо славный [подвиг], Пастила [должен был] возможно скорее вернуться в лагерь.
      4. Но благо никогда не дается людям в чистом виде, к нему всегда присоединяется зло; успехам сопутствуют неудачи, удовольствиям - огорчения, и невозможно в полной мере насладиться счастьем47. Так случилось тогда и с ромеями. Вступив в страну цветущую и во всем изобильную (земля там богата прекрасными плодами и разными соками, пастбищами и скотом), они, вместо того чтобы строго следовать, как это положено, наставлениям стратига, полностью пренебрегли ими, забыли о них, предались праздности и неге. Прятавшиеся в удобных для обороны лесистых горах варвары увидели, что [ромеи] невоздержаны и беспечны, вышли из лесов и ущелий, построились в боевой порядок и напали на них сомкнутым строем. Ромеи, хоть и были совершенно пьяны и нетвердо держались на ногах, все же выступили против варваров и мужественно им сопротивлялись. Стратиг Пастила отважно сражался и сокрушал ряды варваров, но конь его, пораженный в грудь стрелами и копьями, упал и испустил дух. Он быстро соскочил с коня и, отражая некоторое время натиск варваров мечом, многих из них перебил. Истекая кровью, израненный множеством стрел, он пал мертвым на пространстве между сражающимися войсками. Когда он погиб, ромеи обратились в бегство, а преследовавшие их варвары перерезали почти всех, будто жертвенных животных, так что очень немногие из этого отряда вернулись невредимыми в лагерь48.
      Когда Никифор узнал о постигшем ромеев несчастье, он осудил неразумие и беззаботность погибших. Опасаясь превратности и непостоянства судьбы49, он признал необходимым не мешкать более, не тратить попусту времени и во что бы то ни стало завершить войну, покуда варвары, осмелев, не стали нападать из засад и выступать против них соединенными отрядами.
      5. В то время как Никифор Фока все это обдумывал и принимал решение (а он был мужем изобретательным и предприимчивым, из всех известных нам людей наиболее способным задумывать и совершать полезные дела, благоразумным и не склонным к наслаждениям; сверх того он отлично умел использовать время и обстоятельства, обладал непобедимой силой и крепостью тела: говорят, что однажды, когда на него напал один из храбрейших варваров, обычно начинавший бой, Никифор направил в его грудь копье и нанес обеими руками удар такой силы, что оно прошло тело насквозь, пронзив переднюю и заднюю стенки панциря)50, так вот, ему пришла в голову мысль обойти кругом город и тщательно все осмотреть, чтобы выбрать наиболее подходящее для приступа место. Завершив обход, он убедился, что будет трудно [не только] ворваться в город, [но] и подойти к нему: с одной стороны надежной преградой служило море, с другой стороны возвышалась ровная и гладкая скала, на которой были воздвигнуты стены, представлявшие собою необычное и удивительное строение. Они были сооружены из земли, перемешанной с плотно свалянными свиными и козьими волосами, ширина стен была такова, что по их гребню во всю длину свободно могли проехать две колесницы; высота их также была вполне достаточной; помимо этого, вокруг стен были вырыты два очень широких и глубоких рва51.
      Увидев, как мы уже сказали, что город укреплен и совершенно неприступен, Никифор придумал следующее средство. Он выстроил стену на всем протяжении от южного берега до противоположного и запер таким образом город критян у моря. Варвары уже не могли теперь безопасно совершать вылазки на берег, в он получил возможность начинать или не начинать сражение по своему усмотрению. Стена была построена быстро, и Никифор устремился к новой победе, о которой мы сейчас расскажем. Он созвал всех военачальников к своему шатру и громко провозгласил следующее:
      6. "Я думаю, что никто из вас не забудет жестокости и зверства потомков рабыни, агарян, которым этот остров достался благодаря злостному попущению судьбы, не забудет и то, как они нападали и уводили в рабство людей и как гибельно отразилось это на ромеях. Разве не превратилось в пустыню почти все морское побережье из-за их разбоя? Не из-за их ли набегов опустела большая часть островов?52 Вот почему провидение не позволило этим лжецам, этим ненасытным зверям, этим праздным обжорам53 истребить до конца христианский народ. Воля властителя направила сюда нас, чтобы мы всемерно воздали за причиненные нам страдания. Доказательством сказанному служит недавняя [наша] победа. Мы едва успели завершить плавание и выйти на остров, нас еще мутило от путешествия по морю, а мы уже с помощью Всемогущего54 обрекли большинство варваров мечу, остальных же без труда заперли в городе. Заклинаю вас, соратники, не склоняться к праздности и неге, пусть недавнее наше несчастье послужит вам примером. Если бы отправившиеся с Никифором Пастилой для обозрения страны не пренебрегли моими наставлениями и не предались излишествам и наслаждениям, они не погибли бы столь ужасно. Нарушив мои предписания, они понесли в заслуженную кару за свое неразумие. Остерегаясь бедственной участи товарищей, нам следует быть воздержанными и бдительными, со всем рвением и усердием разведать и выследить притаившихся здесь, подобно зверям, варваров, выгнать их из пещер и берлог и уничтожить. Не станем же тратить время в праздности и пьянстве, но будем ромеями и докажем в сражениях мужество и благородство нашего рода!"55
      7. Стратиг кончил свою речь, воины приободрились и начали рукоплескать. Обнажив мечи, они выказали готовность повиноваться ему и следовать за ним, куда он пожелает. Но он убедил их не двигаться и сохранять спокойствие до тех пор, пока он, выбрав удобное время, не прикажет им вступить в бой. Отобрав из [всей] армии наиболее храбрых и ловких воинов, он вышел из д. лагеря глубокой ночью, не производя никакого шума, чтобы варвары не заметили его ухода и не причинили беды оставшемуся войску.
      Выйдя таким образом из лагеря и пройдя часть страны, он узнал от пленных, что на какой-то возвышенности собирается варварское войско числом около сорока тысяч и что оно намеревается внезапно напасть на ромеев, прогнать их с острова и освободить осажденных в городе критян. Раздобыв эти сведения, стратиг дал шедшему с ним отборному войску день отдыха, а поздним вечером, взяв с собою проводников из местных уроженцев56, выступил в поход; он шел весьма быстро при ярком свете полной луны и, не сбавляя шагу, окружил возвышенность, на которой глубоким сном спали варвары. Затем, приказав трубить в трубы и бить в тимпаны, он стал взбираться на гору. Услышав лязг оружия, раздетые, застигнутые врасплох, устрашенные неожиданным нападением, варвары обратились в бегство. Но спастись было невозможно, так как все склоны горы были заняты ромейской фалангой.
      Таким образом, за короткое время состоявшее из сорока тысяч варварское войско стало жертвою ромейских копий и было полностью истреблено57. К этому новому трофею полководец присоединил еще и другой трофей: он приказал отрубить, головы у всех убитых и нести их в походных сумках в лагерь; каждому, кто принесет голову, он обещал денежную награду. Все воины с радостью стали выполнять этот приказ, в особенности отряд армян58. Они отрезали головы варваров и укладывали их в сумки59. Ночью стратиг вернулся в лагерь.
      8. На следующий день, как только лучезарное светило поднялось над горизонтом и устремилось к вершине небесного свода, [Никифор] приказал насадить часть варварских голов на копья и расположить