ЛАКТАНЦИЙ
КНИГА К ИСПОВЕДНИКУ ДОНАТУ О СМЕРТЯХ ГОНИТЕЛЕЙ 
LUCII CAECILII LIBER AD DONATUM CONFESSOREM DE MORTIBUS PERSECUTORUM
Перевод сделан по тексту (Лактанций. О смертях преследователей. Пер. В.М. Тюленева. СПб., 1998, с. 51-106) и сверен с изданием (Lactantius. Opera omnia. P., 1844 (Patrologiae cursus completus. Ed. J.-P. Migne. Series latina. T. 6-7). 
Перевод стихотворных цитат из Вергилия сделан самостоятельно, в соответствии с контекстом произведения Лактанция, за исключением одного случая, оговоренного особо (XXXIII,4).
I
1. Услышал Господь молитвы твои, дражайший Донат, что приносил ты повседневно пред очами его, и мольбы братьев наших, что снискали себе достохвальным исповеданием вечный венец по заслугам веры своей. 2. Ведь вот - избавившись ото всех противников, восстановленная мирским спокойствием, сокрушенная прежде церковь вновь возвышается, а великая слава храма божьего, что был ниспровергнут нечестивцами, милостью божьей отстраивается. 3. Бог же возвысил принцепсов, которые уничтожили беззаконное и кровавое господство тиранов, проявили заботу о роде человеческом, чтобы ныне, словно рассеяв мрак прискорбнейшего времени, души всех одарил радостью отрадный и светлый мир. 4. Теперь, когда миновали черные времена опасных бурь, воссияли тихая аура и приятный свет; теперь, умилостивленный молитвами рабов своих, Бог поднял небесной помощью падших и убогих; теперь, уничтожив заговор нечестивцев, он утер слезы скорбящих. 5. Пали те, что хулили Бога; те, что разрушали святой храм, превратились в еще большие руины; те, что истязали праведных, испустили в муках преступный дух под небесными ударами, получив их по заслугам. 6. Это (было произведено), конечно, поздно, но по строгости и надлежащим образом. Наказание же их Бог отложил с тем, чтобы явить в нем великие и многочисленные примеры, на которых бы потомки удостоверились в том, что Бог един и что он, как судья, наложил вполне достойную кару на нечестивцев и гонителей. 7. В этом сочинении я хотел бы собрать свидетельства об их смерти, чтобы все, кто находились далеко или кто будут позже, узнали бы, как Бог обнаружил мужество и величие свое против врагов, стирающих и уничтожающих имя его. Не будет лишним, однако, если я буду излагать о тех, что были гонителями церкви, и о том, в каких карах для них проявилась суровость небесного судьи, с того момента, когда была она основана. 
II
1. На исходе правления Тиберия Цезаря, как мы читаем в Писании, Господь наш Иисус Христос был казнен иудеями по истечении (надо - за) 10 дней (до) апрельских календ при двух консулах Геминах (23.03.29). 2. Воскреснув на третий день, он собрал учеников, которых обратил в бегство страх от его ареста, и в течение 40 дней пребывал с ними. Он открывал сердца их, толковал и упорядочивал Писания, которые вплоть до сего времени были темны и покрыты мраком, и наставлял в том, как проповедовать истину и учение его, приведя в порядок священные принципы Нового завета. 3. Когда он выполнил эту задачу, вокруг него завертелась туманная буря и унесла его на небо прочь от людских взоров. 4. И тогда ученики, которых было пока одиннадцать, приняв на место предателя Иуды Матфея и Павла, рассыпались по всей земле, чтобы проповедовать Евангелия, как приказал им учитель Господь. И в течение 25 лет, вплоть до начала правления Нерона, они закладывали фундамент церкви по всем провинциям и городам. 5. А когда уже правил Нерон, в Рим пришел Петр и, произведя чудеса, которые он совершил искусством самого Бога, данного ему властью его, обратил многих к праведности, поставив надежный и нерушимый храм Богу. 6. Об этом стало известно Нерону, когда он обратил внимание на то, что не только в Риме, но и повсюду широкие массы ежедневно оставляют культ идолов и переходят к новой религии, проклятой издревле. Он стал тем гнусным и преступным тираном, что внезапно возник для разрушения небесного храма и уничтожения праведности. Он стал первым из всех гонителей рабов божьих. Он распял Петра и убил Павла. 7. Однако (все) это не осталось безнаказанным, ведь Бог заметил угнетение народа своего. Сброшенный с высот империи и поверженный с вершины власти бессильный тиран нигде более внезапно не появился, так что даже место погребения столь лютого зверя не было обнаружено. 8. В связи с этим некоторые сумасброды верят, что он был перенесен и остался в живых, как сказано у Сивиллы: 
Беглый матереубийца прибудет с края земли (Orac. Sib. V,363)
чтобы, так как он был первым из гонителей, он же устроил гонения и в последнее время и предшествовал приходу антихриста. 9. Но верить в это грешно; как будто, подобно тому, как два пророка были при жизни перенесены незадолго до царствия святого и предвечного Христа, когда он собрался спуститься (как возвещают некоторые из наших), также, якобы, вернется и Нерон, чтобы стать проводником и предшественником грядущего дьявола для опустошения земли и уничтожения рода человеческого. 
III
1. После этого, по истечении нескольких лет, появился не меньший тиран - Домициан. Он установил неправедное господство, однако устроился на шеях подданных так, что правил насколько возможно долго и благополучно, пока не устремил нечестивых рук против Господа. 2. Ведь именно после того, как, подстрекаемый демонами, он вдохновился на гонения праведного народа, он и был предан в руки врагов, чтобы претерпеть наказание. Но недостаточно было для мести того, что он был убит во дворце - была стерта даже память об имени его. 3. Ведь хотя он возводил многочисленные, достойные удивления здания, хотя он отстроил и Капитолий, и другие известные памятники, сенат преследовал его имя так, что ни от изображений его, ни от титулатуры не осталось ничего выдающегося, и уже мертвого заклеймил суровыми постановлениями на вечное бесчестье. 4. Разрушенная же деяниями тирана церковь не только была восстановлена в прежнем положении, но добилась даже большей славы и процветания. А в спокойные времена, когда ключ и кормило Римской империи держали великие и благие принцепсы, когда уже никаких нападок со стороны врагов церковь уже не претерпевала, она простерла руки свои и на Восток, и на Запад так, (5) что ныне уже не осталось уголка земли, и настолько отдаленного, чтобы туда не проникло почитание Бога. Не осталось, наконец, для Бога и народа, живущего и столь дикими нравами, чтобы он, усмиренный делами праведными, не воспринял божьего культа. Но и после этого продолжительный мир был прерван. 
IV
1. Ведь спустя много лет появилась достойная проклятия тварь - Деций, угнетавший церковь (ведь кто может преследовать праведность, как не злодей?). 2. И, как если бы был возвышен к этой вершине власти благостью дел своих, он начал немедленно свирепствовать против Бога, чтобы тотчас же и пасть. 3. Ведь отправившись против карпов, которые тогда заняли Дакию и Мезию, он был сразу же окружен варварами и уничтожен с большей частью войска. Не будучи удостоен какого-либо погребения, но брошенный и обнаженный, он остался лежать на пищу зверям и птицам, как это и полагалось врагу божьему. 
V
1. Немного позднее также и Валериан, охваченный подобным безумием, поднял нечестивую руку на Бога и за короткое время пролил много праведной крови. И поразил его Бог новым и исключительным видом казни, чтобы это было предостережением последующим противникам Бога в том, что за их злодейства им всегда будет воздаваться достойная плата. 2. Плененный персами, он потерял не только власть (в чем была несомненная польза), но и свободу, которую отбирал у других, и стал жить в позорнейшем рабстве. 3. Ведь пленивший его царь персов Сапор, когда ему угодно было подняться на повозку или на коня, приказывал римлянину склоняться и подставлять спину. Ставя ногу на его хребет, он говорил, со смехом издеваясь над ним, что такого римляне ни на картинах, ни на стенах еще не изображали; и это вполне правдоподобно. 4. Побежденный, он какое-то время жил таким достойнейшим образом, что имя римлян еще долго было для варваров предметом издевок и насмешек. 5. К этому наказанию добавилось еще и то, что, имея сына императора, он не нашел в нем мстителя за свое пленение и наихудшее рабство и вообще не был возвращен. 6. Когда же он закончил эту презренную жизнь в таком позоре, с него содрали кожу и извлеченными внутренностями окрасили (ее) в красный цвет. Затем ее выставили в храме варварских богов в память о славнейшем триумфе и всегда демонстрировали нашим послам, чтобы римляне не слишком доверяли собственным силам после того, как лицезрели у их богов содранную кожу плененного принцепса. 7. Когда же Бог подверг таким карам святотатцев, разве не удивительно, что никто после этого не осмеливался не только действовать, но даже помышлять против величия единого Бога, управляющего вселенной и составляющего ее сущность? 
VI
1. Аврелиан, сумасбродный и буйный по природе, сколько бы ни помнил о пленении Валериана, все же позабыл о его злодеяниях и казнях и из-за свершенных им жестокостей вызвал гнев божий. Однако не суждено было ему исполнить ничего из того, что он замышлял, и он тотчас же погиб среди начинаний своих бесчинств. 2. Еще не дошли до дальних провинций его кровавые послания, как уже в Кенофруре (есть такое место во Фракии) он пал на землю, убитый собственными придворными по какому-то ложному подозрению. 3. Надлежало бы и последующим тиранам руководствоваться столь многочисленными примерами такого рода, но они их не только не напугали, а даже сделали более дерзкими и наглыми противниками Бога. 
VII
1. Диоклетиан, мастер злодейств и виновник бедствий, после того, как сокрушил все, не смог удержать руку даже от Бога. 2. Он опрокинул круг земной как алчностью, так и робостью своей. Он назначил даже трех соучастников своего правления, поделив мир на четыре части и увеличив войско, так как каждый из них стремился иметь значительно больше воинов, чем было у прежних принцепсов, руководивших государством в одиночку. 3. Число взимающих настолько стало превышать число дающих, что колоны, разоренные непомерными повинностями, забрасывали поля, и хозяйства превращались в леса. 4. А чтобы разоренные были исполнены страхом, провинции также были без толку разрезаны на куски. Множество чиновников и должностных лиц стали править в отдельных областях и чуть ли не в городах так же, как и многочисленные казначеи, магистры и викарии префектур. Из-за них всех частные дела стали чрезвычайно редкими, а частыми только лишь штрафы и проскрипции, бесчисленные же повинностные дела даже не частыми, а постоянными, и в том, что касалось податей, (царило) невыносимое беззаконие. 5. Нестерпимо было и то, что полагалось для содержания солдат. Он никогда не стремился приуменьшить свою ненасытную жадность к сокровищам, но всегда копил экстраординарные средства и дары, чтобы то, что он уже утаил, сохранить в неприкосновенности и безопасности. 6. Устроив, посредством различных ухищрений, немыслимое повышение цен, он попытался установить закон о ценах на товары. 7. Тогда из-за скудости и нищеты пролилось много крови, так что даже непричастные к торговле были охвачены страхом, а дороговизна свирепствовала все сильнее, пока тот закон после многих смертей не сошел на нет сам собой. 8. Сюда же надо добавить и неуемную жажду строительства, ставшую для провинций не меньшей обузой по доставке работников, мастеров и телег, сколь бы ни было необходимо строительство всех этих зданий. 9. Вот здесь - базилики, там - цирк, тут - монетный двор, там - оружейная палата, здесь - дворец супруги, там - дочери. Внезапно большая часть города обрушилась. Все переселялись с женами и детьми, как будто город был захвачен врагами. 10. И хотя эта деятельность была гибельна для провинций, он говорил, что "это построено не так, как надо" и что "надо было сделать по-другому". И вновь возникала необходимость разрушать и изменять то, что могло обрушиться вторично. Так он и безумствовал, стремясь сровнять Никомедию с Римом. 11. Я уже не упоминаю о том, что многие погибли из-за своего имущества или богатств. То же касается и привычных и почти дозволенных в обыденности преступлений. 12. Но у него была та особенная черта, что, увидев где-либо хозяйство или ухоженное здание, он уже был готов устраивать козни и страдания владельцу, как будто нельзя было ограбить каким-либо иным способом, без кровопролития. 
VIII
1. А что представлял собой брат его, Максимиан, по прозванию Геркулий? Он не отличался от него, ведь не могли же они завязать крепкую дружбу, если бы в них не было одного рассудка, одних намерений, равных желаний, одинаковых суждений. 2. Отличались они только в том, что в одном было больше алчности, но больше и робости, в другом же меньше алчности, но больше духа, правда, не на благие дела, а на плохие. 3. Ведь так как сфера его власти распространялась на Италию, и ему подчинялись такие богатейшие провинции, как Африка и Испания, он не был обеспокоен сохранностью казны, поскольку средств из провинций для нее было достаточно. 4. А когда было нужно, не было недостатка в состоятельных сенаторах, которые на основании доносов обвинялись в стремлении к захвату власти, так что цвет сената постоянно подвергали конфискациям. Кровожаднейшая казна пополнялась бессовестно добытыми средствами. 5. Страсть же в этом пагубном человеке была направлена не только на совращение мужчин, что противно и мерзко, но и на осквернение дочерей знати. Ведь куда бы он ни держал путь, к его услугам всегда были готовы девушки, лишенные родительской опеки. 6. Из-за всего этого он считал, что благополучие его власти останется неизменным, если ничто не помешает его страсти и жажде зла. 7. Я не касаюсь Констанция, так как он отличался от других и один был достоин владеть миром. 
IX
1.Другой же Максимиан, которого Диоклетиан сделал своим родственником, превзошел в злодействах не только этих двоих, (правление) которых испытали на себе наши бедственные времена, но и всех прочих, уже ушедших. 2. Этой твари были присущи врожденное варварство и дикость, чуждая римской крови. И это не удивительно, ведь мать его бежала от враждебных карпов из задунайских областей в Новую Дакию, перебравшись через реку. 3. Даже тело его соответствовало нравам. Он был статен, с дородным телом, ужасно тучным и отекшим. 4. Наконец, словами, поступками и страшным взглядом он был пугалом для всех. Тесть тоже чрезвычайно боялся его, и страху его была следующая причина. 
5. Нарсей, царь персов, вдохновленный подвигами предка своего рода Сапора, возжаждал с огромным войском захватить Восток. 6. Тогда Диоклетиан, будучи охвачен страшным смятением и пав духом, а также страшась участи Валериана, не осмелился выступить навстречу, а послал через Армению (Цезаря), оставаясь сам в Азии и ожидая исхода событий. 7. Тот, устроив засаду на варваров, когда они, по своему обыкновению, отправились на войну со всеми своими (домочадцами) и были отягощены многочисленными обозами и захваченным добром, разбил их без труда и обратил в бегство царя Нарсея. Вернувшись с огромной добычей и трофеями, он добавил себе высокомерия, а Диоклетиану - страха. 8. Ведь после той победы он настолько вознесся в своей спеси, что даже стал пренебрегать титулом Цезаря. Когда он слышал его в адресованных ему письмах, то с диким взором восклицал: "доколе Цезарь?" 9. С того времени он начал вести себя все высокомернее, желая, чтобы на него смотрели и говорили о нем так, словно он происходит от Марса, как древний Ромул, и предпочел покрыть мать свою Ромулу позором ради того, чтобы в нем видели богорожденного. 10. Но я воздержусь от рассказа о его поступках, чтобы не путать времена. Ведь именно после того, как он принял титул императора, отстранив тестя, он и начал безумствовать и презирать всех. 11. Диокл - так звали того до прихода к власти - хотя и разорил государство такими мероприятиями и таким окружением, хотя злодеяниями своими он ничего не навлек на себя, правил, однако, в целом успешно до тех пор, пока не запятнал рук своих кровью праведников. 12. Какова же была причина у него для гонений, я сейчас изложу. 
X
1. Когда он находился в восточных областях, то, чтобы изучить из страха будущие события, он приносил в жертву скот и по их печени старался узнать грядущее. 2. Тогда некоторые из служителей, знавшие Господа, когда присутствовали среди приносящих жертвы, стали осенять чела свои бессмертным знаком, от действия которого из-за бегства демонов таинства нарушались. Гаруспики заволновались, так как не видели во внутренностях привычных знаков и, как бы получив недоброе предзнаменование, приносили жертвы вторично. 3. Но закланные жертвенные животные ничего не показывали, пока глава гаруспиков Таг, то ли по подозрению, то ли разглядев что, не сказал, что жертвы не отвечают потому, что в священнодействиях участвуют непосвященные. 4. Взбешенный (император) приказал тогда, чтобы не только те, что прислуживали при обрядах, но и все бывшие во дворце принесли жертвы, а если кто откажется, наказывать тех плетьми. Отдав письменные приказы препозитам, он предписал и солдат принуждать к выполнению нечестивых обрядов, а тех, кто не явится, освобождать от воинской службы. 5. Свирепость и гнев его достигли (на этом) апогея (hactenus), и ничего сверх того против закона и религии он не сделал. 6. После этого, спустя некоторое время, он приехал в Вифинию на зимовку. Тогда же туда приехал и Цезарь Максимиан, распаленный преступными желаниями подстрекать пустого старика к преследованию христиан, начало чему он уже положил. Я узнал, какова была причина его ярости. 
XI
1. Его мать была почитательницей богов гор, женщина весьма суеверная. Будучи [...], она почти ежедневно готовила жертвенные яства, и жителям своей деревни выставляла блюда. Христиане воздерживались, а когда она с родственниками кормила голодных, ревностно принимались молиться. 2. Из-за этого она прониклась ненавистью к ним, и сына своего, не менее суеверного, побуждала женскими жалобами к уничтожению тех людей. 
3. Итак, они совещались между собой в течение всей зимы. К ним никого не допускали, поэтому все считали, что они обсуждают важные государственные дела. Старик долго противоборствовал ярости (Цезаря), показывая, что было бы опасно беспокоить державу, проливая кровь многих людей, ведь обычно они охотно идут на смерть; будет достаточно того, что он оградит от той религии только дворцовых служащих и воинов. 4. Однако он не смог отвести безумие этого буйного человека и поэтому решил предоставить решить это дело народу. 5. Ведь таков был его подлый характер, что если он решал совершить что-либо хорошее, то делал это, не советуясь, чтобы хвалили его одного; и приглашал многих на совет, чтобы присовокупить вину других к собственным прегрешениям. 6. И вот, допустив нескольких судей и группу воинов высоких рангов, он подверг их расспросам. Некоторые, из ненависти к христианам, как врагам богов и соперникам официальным религиям, высказывались за то, чтобы их уничтожить. Кто считал по-другому, зная о настроениях товарищей, по боязни ли, или желая угодить, высказывались в соответствующих выражениях. 7. Но даже в этом случае император не склонился к тому, чтобы вынести окончательное решение, но решил посоветоваться с могущественным богом, послав гаруспика к Аполлону Милетскому. Тот ответил, как враг божественной религии. 8. Итак, было проведено так, как задумывалось, поскольку ни придворным, ни Цезарю, ни Аполлону он противиться не мог. (И все же) он