Григорий Палама «О БОЖЕСТВЕННОМ И ОБОЖИВАЮЩЕМ ПРИЧАСТИИ, ИЛИ О БОЖЕСТВЕННОЙ И СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННОЙ ПРОСТОТЕ» Перевод Е. Начинкина Небольшой трактат св. Григория Паламы был написан в рамках полемики с Варлаамом Калабрийским. В нём отразились все особенности, отличавшие этот внешне богословский спор: полное нежелание вникать в доводы противника, проявлявшееся обеими сторонами, необходимость гипнотизировать колеблющихся, стремление обеспечить идеологическим оружием тех безразличных к существу обсуждавшихся проблем лиц, от которых в решающей степени зависел исход полемики в плане сугубо практическом... Из-за того, что цитаты полностью слиты с основным авторским текстом и иногда изменены по сравнению с источником, они все были переведены заново, хотя и с учётом существующих переводов. Перевод выполнен по тексту издания: Γρηγοριου του Παλαμα Συγγραμματα. Τομοω Β . Φεσσαλονικη, 1966. 1. Изложим же то, что открыто говорится обеими сторонами и, как кажется, содержит в себе некую причину затруднения. Наши противники говорят: «Если благодать, дарованную святым, вы называете нетварной потому только, что они причащаются Бога, Которого причащается все тварное — ведь Он простирается на все, уделяя иному бытие, иному же, кроме бытия, еще и чувственную, или разумную, или мыслительную жизнь — то во всем окажется нечто нетварное: в одном — бытие, в другом — жизнь, в третьем, сверх того, — разум и мышление». Мы же, в согласии со святыми, сочли бы их не стоящими возражения — в христианских догматах главенствует ведь вера, а не доказательство; но ради тех, кого увлекают эти кажущиеся правдоподобными речи, следовало бы им ответить: «Если, любезнейшие, обоживающую святых благодать вы называете тварной из-за того, что все тварное причастно Бога, то все будет славиться у вас святым, и вы будете боготворить любую тварь; не одни только разумные создания — вернее, те из них, что стали причастны обживающего дара духа — окажутся святы, но также и неразумные, а кроме них — и не имеющие души. Что же получится, если одному достается в удел лучшее существование и лучшая жизнь, чем другому? Ты увидишь разницу между твоими святыми. Значит, пчела для тебя будет святее мухи, ягненок — пчелы, другие животные — ягненка, а святее их — человек, даже если это Иезавель. И еще: муравей святее комара, а его святее баран, или, если угодно, бык или слон, или другое какое животное, а их святее опять-таки человек, будь он даже подобен Ахаву. Таким святым окажется и тот, кто своими смехотворными учениями подталкивает нас к таким вот смешным рассуждениям, хотя он и явный противник Евангелия Христова». 2. Ведь если тварен обоживающий дар Духа и пребывает в святых наподобие некоего природного состояния или подражания, как повсюду учит нападающий на нас, то обоживаемые святые не возносятся над природой, и не рождаются от Бога [1], и не суть Дух, как рожденные от Духа [2], и не един дух с Господом, ибо прилепились к Нему [3], и не одним только верующим во имя Его дал Христос власть быть чадами Божиими, когда пришел к своему народу [4], и не к Своему только, а вместо того — если уж Он присутствует в нас по естеству — пребывал со всеми язычниками, да и теперь пребывает и с нечестивыми, и с безбожными. Послушай, что говорит богоподобный Максим, беседуя с Пирром: «По велению Божиему ступали и Моисей, и Давид, и все, кто отложением человеческих и плотских свойств стали вместилищами Божественного действия» [5]. И еще, в другом месте: «... как если бы образ вернулся к первообразу и стяжал Божественное действие, или, вернее, обожением сделался Божиим и победившей его благодатью Духа стал полнее наслаждаться выходом из того, что по природе в нем существует и мыслится» [6]. 3. Значит, обоженные не просто улучшают свою природу, а стяжают само Божественное действие, Самого Святого Духа; поэтому-то, по слову великого Василия, «когда мы размышляем о собственном Его достоинстве, то зрим Его с Отцом и Сыном, когда же думаем о действующей в причастниках благодати, то говорим, что Он пребывает в нас» [7]. Если же Он присутствует в святых так же, как в тварях, и в качестве Бога так же творит святость в святых, по вашему мудрому размышлению, как и другие свойства во всем остальном, то какая нужда в Христе и Его пришествии? Какая нужда в Христовом крещении и даруемой им власти и силе? Какая нужда сначала в повторном дуновении, и в ниспослании духа, и в его вселении? И так ведь Он был-де в нас, как во всем. И Бог, получается, равно и творит, и обоживает. Однако великий Василий мудро говорит: «Если Бог равно творит и рождает, то равно и Христос — Творец наш и Отец, ведь Он — Бог, и нет нужды в усыновлении Духом Святым» [8]. «Совоскресил» — говорит апостол, — и сопосадил на небесах в Христе Иисусе, да явит в грядущих веках преизобильное богатство благодати Своей в благости к нам во Христе Иисусе. Ибо благодатью вы спасены через веру, и это не от вас, а Божий дар; не от дел, чтобы никто не хвалился»[9]. А ты будешь нам выдумывать обожение, достигаемое одними делами подражания по природе, утверждая, что природное-то подражание и есть обоживающий дар и Божественная благодать? «Если кто Духа Христова не имеет, тот не Его» [10], и «Дух Божий живет в нас» [11], и «все напоены одним Духом» [12], и «прилепляющийся Господу есть один Дух» [13], и вселяется Христос в сердца верных Духом [14], и «услышав слово истины и уверовав в него, запечатлены Святым Духом обетования, Который есть залог наследия нашего» [15], и «что в Нем пребываем и Он в нас, узнаем из того, что Он дал нам от Духа Своего» [16], и «не приняли, — говорит апостол, — духа рабства, но Духа усыновления» [17]. 4. А ты и тех, кто по совершенной чистоте сердца явно узрели и испытали сияние славы Божией и приняли Сына, пришедшего с Отцом сотворить в них обитель [18] и явиться им, как Он обещал [19], называешь причастниками и созерцателями тварного? Что ты такое говоришь? Духа Христова, Духа Божия, Святого Духа обетования, залог наследия святых, Духа усыновления, обетования Духа, которое Сын принял от Отца и даровал верующим в Него, Духа, по слову пророка Иоиля, изливаемого от Духа Божия на рабов и рабынь Его [20], — ты воображаешь тварным и считаешь природным подражанием, а воздерживающихся от того, чтобы богохульствовать по-твоему, повсюду провозглашаешь нечестивыми? Неужели ты не стыдишься апостола, говорящего, «что тела наши — храм живущего в нас Святого Духа» [21] , и еще: «Вы — храм Божий, и Дух Божий живет в вас» [22] ? Разве жилище раба мог он почтить наименованием храма? Если и в нас, как во всем, то храм Божий еще и каждое неразумное создание, и каждый дикий зверь, и каждое пресмыкающееся, не говоря уж о том, что также и каждый из поклоняющихся им эллинов, и каждый их другой идол. И апостол напрасно вопреки этому превозносит верующих и по вере доброславных: «Разве вы не знаете, что вы — храм Божий, и дух Божий живет в вас?» [23] , «разве только, — говорит он, — вы не то, чем должны быть» [24]. 5. Но наш противник говорит: «Вы дробите Божественный Дух, называя низшее нетварным, и отмериваете Бога, приписывая одному святому большую, другому — меньшую благодать, которая вдобавок есть не то уподобление Богу, которого каждый в свою меру достигает подражанием, а нечто от него отличное, приходящее свыше, дарованное, нетварное». Кому ты таким образом хочешь возразить, нам или пророку? Скорее, Богу пророков, сказавшему устами одного из них: «Излию от Духа Моего на всякую плоть» [25] , и апостолу, говорящему о «раздаянии Духа Святого» [26] , и Дионисию, мудро пишущему: «То, к чему стремятся все подобные Единому, — одно, но хотя оно и остается всегда одним и неизменным, причащаются его не все одним образом, а каждому Божественные весы отвешивают долю по его достоинству» [27]. Значит, не дух отвешивается и отмеривается, а скорее Сам Он мерит то, что Его причащается, и уделяет Себя каждому по его достоинству, в соответствии со Своей спасительной справедливостью. И не Он делится, а мы способны вместить лишь малую долю Его безмерного сияния. 6. Поэтому-то и о Павле написано, что в общении с сиянием великого света он пробыл краткое время [28]. И взошедшие с Господом на гору увидели Его славу «не целиком, дабы с узрением не лишились жизни» [29]. Дух же не только пребывает нераздельно в раздельном, но и причащающихся Его в меру возможности как соединяющая сила соединяет и возносит к единству и обоживающей простоте единящего Отца. Таким образом Дух, как подобает благому, исходит и умножается ради соединения тех, о ком имеет промышление, сверхъестественной силой оставаясь при этом в своем обиталище. А раз и явлением оказывается это излияние, ниспослание и исхождение — «каждому ведь дается», по слову апостола, «явление Духа на пользу» [30] то неужели будет измерим Дух, определяющий меру Богоявления для таинственно встречающихся с Ним? И всем бесполезный, никогда вполне не являемый и бесконечно превосходящий всякое явление и мышление, будет делиться и составляться из низшего и высшего? И того вы не понимаете, всезнающие, что являемое, или мыслимое, или получаемое причастием не есть часть Бога, дабы так Бог не потерпел по нам разделения, но весь Он неким образом и является, и не является, мыслится и не мыслится, уделяется в причастии и недоступен для причащения? 7. А раз и по слову великого Дионисия «обожение есть уподобление Богу и соединение с Ним» [31], как можем мы принять, что обожение — это природное подражание? Ведь уподобление нам нужно, чтобы соответствовать этому соединению, которым обожение завершается. Без соединения же уподобление не будет достаточно для обожения. Причем нужно, говорю я, то уподобление, которое происходит от делания и соблюдения заповедей Божиих, а оно совершается не просто природным подражанием, а силой Духа, сходящей к нам свыше при святом возрождении и неизреченно соединяющейся с крещаемыми. Ею те, кто «не от крови, ни от хотения мужа, ни от хотения плоти, но от Бога родились» [32] , как новорожденные младенцы, «могут приходить в меру исполнения Христова» [33]. Ведь «никогда, — говорит Дионисий, — ничто из дарованного от Бога не познает и не исполнит тот, кому не было дано Божественное существование» [34]. Итак, любезный, узнай досконально, как говорится, о сверхъестественности обожения: раз природа не дает ему начала сама от себя, то как же завершение его будет природным и тварным? И если по своему началу оно намного превосходит природное подражание, как, завершившись, будет оно природным подражанием? Крестит Иоанн, сын Захарии, но одной водой [35]. Крестит и Иисус, Сын Божий, но водой и Духом [36]. Что же прибавляется? Только ли название? Отнюдь нет. Но сама обоживающая благодать и сила, Сам Дух Святой, не по естеству изливающейся на крещаемого, а нисходящий по внутренне присущей благодати освящения. Если же она сотворена, и приняв от нее, мы стали причастниками чего-то тварного, как же будет нетварным Святой Дух? 8. «Если же мы причастием Духа», говоря словами великого Афанасия, «делаемся причастны Божественной природы, то только безумец может сказать, что Дух имеет тварную природу, а не природу Сына» [37]. Если и Сам Христос, Сын Божий, крестил, подобно Иоанну, в тварном и вселял в крещаемых тварную силу и благодать, как мог Он, по слову Павла, «открыться», то есть быть определенно узнанным, «Сыном Божиим в силе, по Духу святыни, через воскрешение из мертвых» ? [38]. Что за сила обнаружилась и явила Иисуса Сыном Божиим — неужели тварная? И как же Он мог тогда быть узнан через нее как Бог? И не говори мне, что она очищала прокаженных, просвещала слепых, выпрямляла согбенных, укрепляла расслабленных — ведь обращать внимание прежде всего на это свойственно близорукости фарисеев — а подумай, что сначала она незримо разрушила оковы греха, и уготовала место Духу святыни, и исправляет и просвещает внутреннего человека, и через соединение с Богом воскрешает из мертвых душу и дарует ей жизнь в Боге — Божественную и истинно вечную жизнь Бога. Ведь воскресение тела — лишь следствие этого воскресения, как и смерть изначально последовала за смертью души; а смерть души — это отчуждение от жизни в Боге. Вот эта-то смерть поистине ужасна, а следующая за ней телесная — весьма желанна, когда та совершилась, и есть милость Божия, которой, увы, множество осужденных лишится на грядущем суде. Вот какое воскресение ожидает тех, кто не употребил к добру данный от Бога талант Божественной благодати, — воскресение, навсегда соединенное с той другой смертью, как открыл нам Иоанн в «Откровении» [39], и худшее, чем смерть. Если же таким образом одни живут бессмертно, хотя и умерли, а многие другие, здесь живущие, мертвы, как показал Господь жизни и смерти [40], — существует, значит, и смерть души, хотя по природе душа и остается бессмертной. Как же будет она жить, если получила в удел тварную жизнь, а живя ею, бывает мертвой? Значит, чтобы возродиться к лучшему бытию, ей нужно получить долю в нетварной жизни, не отделяясь от духа. Поэтому причастившийся ее Василий и говорит по опыту: «А жизнь, которую Дух вселяет в чужую ипостась, не отделяется от Него, а и Он имеет в себе жизнь, и причащающиеся Его живут богоподобно, стяжав Божественную и небесную жизнь»[41]. 9. А хочешь верно узнать еще и то, что удостоившиеся обожения стяжают Самого Духа Святого не по естеству, а по нетварному озарению и благодати? Послушай, что говорит Дионисий: «Цель иерархии — уподобление, насколько возможно, Богу и соединение с Ним, делающее поклоняющихся Ему Божественными подобиями, яснейшими незапятнанными зеркалами, способными принять лучи Божественного Первосвета»[42]. Если же то, чего все причащаются, — одно, но уделяется не одинаково, а различно, то что препятствует и святым, и не святым причащаться Бога, с той разницей между этими причащениями, что одно — нетварное, а другое — тварное? Как Афанасий Великий, сказавший: «Один Бог — Отец» , начало всего, по слову апостола [43], «и Слово от Него образом рождения, и Дух от Него образом исхождения» [44], — если бы кто-нибудь спросил его, почему он только Сына и Духа называет Богом истинным и нераздельным с Отцом, хотя все происходит от Отца, по самой сути ответил бы, что из-за различия в бытии: ведь Сын и Дух получают бытие от Отца — правда, в качестве самостоятельных ипостасей как сияние и луч от света [45], а все остальное — как творения от творца, — так же и мы скажем, что хотя все причастно Бога, но в причащении святых мы видим величайшее отличие. Ведь почему, скажи мне, жизнь ни одного из созданий, чувственным, или разумным, или мыслительным образом причащающихся Божественной жизни, не является и не называется богоподобной или боговдохновенной, и ни одно из них — Божественным, или богоизбранным, или богоносным, тем менее — Богом, если только оно не из числа обоженных? Те же, что по своей природе живут лишь чувственно — а некоторые и живут, и совершенно лишены чувствования — никак не способны к Божественной жизни, хотя и они причастны Бога. 10. Видишь, что хотя и во всем есть Божественное, и все причащается Его, но только в святых Оно пребывает вполне, и только они вполне Его причащаются? И, таким образом, верно и истинно, что как один у нас Бог истинный, хотя много есть богов, и так их и называют, и как один только славится у нас воистину Сын Божий, ибо Он — Сын единородный, хотя много есть сынов Божиих, и так их называют, — так же и одни святые называются причастниками Бога и причастниками Христа, хотя многие — вернее, все — причащаются Бога «Ибо невозможно, — говорит Павел, — однажды просвещенных, и вкусивших дара небесного, и сделавшихся причастниками Духа Святого...»[46] совершенно как будто до того они не причащались. И Господь обещает прийти и сотворить обитель у возлюбивших Его и Им возлюбленных [47], совершенно как будто до того не был с ними и не жил в них. Значит, нужно было, чтобы весьма уподобились Богу обоженные, и Сыну по природе — усыновленные. Как один Бог есть сущий, живой, святой, благой, «один имеющий бессмертие, обитающий в неприступном свете» [48], хотя многие и существуют, и живут, и святы и благи, и бессмертны, и обитают в свете и в стране живых, — так и одни святые суть причастники Бога, хотя и все Его причащаются. 11. Не кажется ли тебе, что столь великое отличие достаточно, чтобы причастие живущих Божественной жизнью мы считали нетварным, даже если бы Павел и не сказал: «Уже не я живу, но живет во мне Христос»? [49]. Даже если бы и Максим не сказал еще раз о Павле и подобных ему: «Они несут в себе не временную жизнь, имеющую начало и конец, а Божественную и вечную жизнь вселившегося Слова» ? [50]. И еще: «Божественная и непостижимая жизнь, даже если дает причащающимся ее по благодати вкусить себя, не дает постичь; она ведь всегда, даже при причащении вкушающих от нее, остается непостижимой, потому что как нерожденная по природе обладает беспредельностью» [51]. И еще: «Даруя нерожденное обожение в воздаяние послушным Ему» [52]; нерожденным же обожением называется «воипостазированное по виду озарение, которое имеет не рождение, а непостижимое явление в достойных» [53]. 12. А великий Афанасий говорит: «Что мы называемся причастниками Христа и причастниками Бога, показывает наше помазание и запечатление, не имеющее природы рожденного» [54]. И еще: «Человеколюбие Божие и в том, что для кого Он был творцом, для тех по благодати потом и отцом делается — когда сотворенные люди принимают «в сердца свои Духа Сына, вопиющего: «Авва, Отче!» [55]. Иначе, как тварные по природе, они не сделались бы сынами, если бы не приняли Духа Того, Кто по природе есть Сущий и Истинный. Поэтому и «Слово стало плотью» [56], чтобы человеческую природу сделать способной принять Божество» [57]. И еще: «Как апостолам Дух и сила Всевышнего были обещаны, так же и Деве» . А великий Василий говорит: «Стать Святым Духом общником благодати Христовой, наречься чадом света, причаститься вечной славы» [58]. И еще: «То, чему Дух Святой сообщил вечное движение, стало святым животным. Вселением в него Духа человек получил достоинство пророка, апостола, ангела, бога, быв до того землей и прахом» [59]. И еще: «Не принятием рабства делается раб сыном, и не рабским причастием получает свободу называть Бога отцом» [60]. И еще: «Причастны Творца созданные по Его образу, и поэтому рождены Духом. Ведь все сотворенное было бы жалко по сравнению с Богом и по тварной природе лишено славы Творца, если бы не причащалось Божества. Недостойно было бы и сказать о Боге, что Он пренебрегает творением, как если бы оно было совершенно Его лишено и Им покинуто. Однако ни творение не столь жалко, ни Бог не столь бессилен, чтобы святое уделение не было ниспослано созданиям» [61]. И еще: «Обновилось творение, приняв от Духа, лишившись Которого обветшало» [62]; «ведь нынешнее обновление и согласие должно соответствовать изначальной новизне. Значит, запечатлел дуновением не иной кто, нежели изначально дунувший, а Тот же, Которым Бог дал дуновение — тогда вместе с душой, ныне же в душу» [63]. А Златоустый отец, воспевая благодать Божественного крещения, говорит: «Тогда «стал человек душою живой» [64], а ныне «духом животворящим»[65]. И различие велико: ведь душа не сообщает жизнь другому, а дух не только сам живет, но и другим сообщает жизнь. Так и апостолы воскрешали мертвых» [66]. 13. Пространнее э